О Педагоге с большой буквы Викторе Борохове

Алла Звягина, ветеран педагогического труда:

— В 2025 году наша Родина отмечает 80-летие Победы в Великой Отечественной войне. Я хотела, чтобы в газете вспомнили историю об участнике войны, педагоге, директоре школы, который прошел очень трудные пути-дороги в борьбе с фашизмом. Это история и о том, как бельгиец Жозеф Демази, рискуя жизнью, спас нашего белоглинца от ужасов и ада плена. Дружба во время войны между этими двумя добрыми, сердечными воинами из разных стран продолжалась и в мирное время. Об этом помнят и потомки. Я думаю, что эти два человека сделали все, что смогли, для Победы 1945 году.

Перелистав архивы газет «Путь Октября», «Родная земля» «Белоглинские вести», нашла очень интересные публикации о Викторе Алексеевиче Борохове, который 20 лет проработал в школе № 5. Учил детей физике, доброте, ответственности, любви к Родине. Он учил мою сестру и брата — Светлану и Василия Долженко, его сын Вячеслав Борохов тоже учился в этой школе. Впоследствии он стал мужем моей сестры. Вот почему мне так дорога эта история – история войны, педагогики, любви, верности.

Виктор Алексеевич Борохов родился 18 апреля 1923 г. Участник Великой Отечественной войны. Преподавал физику и астрономию в школах №5, 9, 11. С 1964 по 1969 гг. был директором школы № 11. Был коммунистом, вел большую общественную работу: читал лекции на предприятиях, воспитывал молодое поколение в духе любви к Отечеству, возглавлял Белоглинский комитет защиты мира. За свою деятельность имел благодарности и награды.

Был награжден знаком «Отличник народного просвещения» Министерства просвещения РСФСР, орденом Отечественной войны II степени, медалью «За победу над Германией», юбилейными медалями к 20-ти и 40-летию Победы в ВОВ, «70 лет Boopуженных Сил СССР», медалью «Ветеран труда».

Свободно владел французским языком, который выучил, будучи в Бельгии. Умер Виктор Алексеевич 11 февраля 1993 года.

***

Воспоминания белоглиннцев

Виктора Алексеевича Борохова в районе знали многие. Коренастый, со светлыми, чуть волнистыми волосами. Доброжелательный, скромный. Таким запомнился мне мой учитель. Он учил меня физике в школе № 9.

Думаю, любили его все ученики, и было за что. Не помню, чтобы он повысил голос или унизил ученика. Прекрасно вел уроки, языком понятным и доступным. Ясно сейчас представляю, как он стремительно входит класс, светлый, одухотворенный и, кажется, классная комната наполняется светом. Все стихают. Начинается урок.

Нам, ученикам, тогда и в голову не приходило, что наш учитель воевал, был в плену. Об этом нам стало известно спустя несколько лет. Меня всегда удивляли и восхищали его энергия, жизнелюбие, неравнодушию ко всему, что происходило в районе, стране.

Светлую, прекрасную память оставил о себе мой учитель. Несмотря на то, что война оставила в его жизни незабываемую рану, не очерствел, остался простым, доброжелательным, отзывчивым.

И очень жаль, что не нашлось места в районном музее для экспозиции его писем, фотографий. Это был целостный человек. Личность. Человек с большой буквы, пример, достойный подражания.

Любовь ОСТРОУШКО,
корр. газеты «Родная земля».

***

Русский Виктóр

Виктор Алексеевич, как и большинство его современников, мечтал летать. Незадолго до войны успел поступить в авиашколу в Грузин, но доучиться ему не пришлось. Осенью 1941 года он ушел на фронт, ему было 18 лет. Через год в одном из сражений под Орджоникидзе, когда закончились боеприпасы, вместе с горсткой наших бойцов попал в плен. Вот тут-то и довелось ему хлебнуть горя сполна.

Вот что писал о его боевом и жизненном пути корреспондент, ныне покойный, Анатолий Карачинцев.

Поезд «Москва – Париж», мягко покачиваясь и считая стыки рельсов, пересек последнюю границу, и вот уже за окном замелькали названия плотно прильнувших друг к другу бельгийских городов. Виктор Алексеевич прислонился к широкому окну. Сердце забилось тревожно и радостно: здесь он был сорок лет назад.

…3а окном мелькали телеграфные столбы, аккуратные будочки путевых обходчиков, а в голове теснились и быстро мелькали воспоминания, обжигая своей четкостью, словно это было только вчера, словно нынешний день не отделяли целых четыре десятка лет. Вот октябрьский день 41-го года, когда он уходил на фронт. Затем обучение военной специальности. И бои, бомбежки.

А вот тот роковой день первого ноября 1942 года. Остатки их роты противотанковых ружей, окопавшейся у края кукурузного поля, тщетно отбивали — который по счету! — натиск вражеских танков. Кончились боеприпасы. Обнаглевшие фашисты, понимая, что эта горстка русских им уже не страшна, шли во весь рост, прижав автоматы к животам.

Лучше сто раз погибнуть в бою, чем испытать все лишения фашистской неволи. Лагеря, обнесенные в несколько рядов колючей проволокой… Сколько их перевидел Виктор Борохов: в Перемышле, в Днепропетровске, Веттеборге, Хоммэ. Но разве можно было склонить голову? В лагере города Хоммэ, который они, русские, окрестили «ямой», были и поляки, и французы, и много пленных других национальностей. На них, русских, смотрело столько глаз, видя, какой ненавистью горели они к фашистам. Разве забыть, как подходили пленные к разделившей лагерь «колючке» и, обернувшись на часовых, шептали: «Русс, советик» — и протягивали для пожатия руки, крохотные кусочки хлеба, картошки. Ведь все знали, что русских держат на особом голодном пайке.

Однажды, построив пленных на плацу, фашисты отсчитали ровно 500 человек и через тройные ворота повели по направлению к городу. Погрузили в эшелон. К середине дня он остановился. Его окружили люди. В вагоны посыпались хлеб, колбаса.

Что за страна, куда еще забросила их судьба? И, отвечая на их немые вопросы, люди повторяли: «Бельжик, Бельгиум». Ясно: это Бельгия…

Поезд уменьшил ход и мягко затормозил.

— Это ваша станция Шарлеруа, — прозвучал, словно издалека, голос проводника.

— Ах, да, Шарлеруа…

Виктор Алексеевич подхватил чемодан, вышел на перрон.

— Виктор, Виктор! Мон фреер Виктор. (Мой брат Виктор).

Он вздрогнул от множества голосов. Кричали вроде бы ему. Он давно уже отвык от этого «Виктóр» с ударением на «о». Да, это они, его друзья. Улыбки, слезы. Смех, дружеские крепкие объятия. Вот они, его друзья-одногодки, их дети, внуки. Все они пришли встретить его, Виктора из России.

Они собрались у его друга Жозефа Демази. И хотя дом был просторным, все же оказалось тесно: столько людей, знакомых лиц еще с того далекого времени, знакомых по фотографиям, которые регулярно приходили из Бельгии. Они произносили тосты за него, за всех, кто в годы их молодости был бойцом армии Сопротивления, за тех, кого уже не было рядом с ними, как не было друга Жозефа.

Жозеф Демази… Это ему он, Борохов, обязан жизнью. Рискуя собой и семьей, он вызволил советского пленного из неволи.

И как-то сразу отдалились голоса. Память вновь вернула в прошлое.

…Новый, 1943 год Виктор Борохов встречал в лагере военнопленных в городе Кампинеер. Здесь было полегче. По крайней мере, фашисты зверствовали меньше. А в шахте, где работали все военнопленные, их встречали друзья. Тайком от немцев-охранников бельгийские шахтеры передавали им хлеб, бутерброды, что было весомой прибавкой к скудному пайку. Они же приносили им и новости о положении на фронтах, о победах Красной Армии.

Жить в этом аду и бездействовать было не под силу. Бежать! Во что бы то ни стало только бежать. А куда? Даже языка его никто не поймет. Нет, нужно вначале изучить язык, и как можно быстрее.

И он принялся за французский. Правдами и неправдами выпросил у переводчика, русского эмигранта, учебник грамматики. Штудировал его в короткие часы отдыха. Помогал шахтер Жозеф Демази. С ним, в забое, упражнялся в произношении и уже через три месяца сносно объяснялся на французском.

— А зачем тебе наш язык? – поинтересовался однажды Жозеф.

И Борохов решил довериться этому доброму и отзывчивому человеку.

– Буду бежать. Мне в Россию надо. Там наши с немцами воюют, а я…

Жозеф долго молчал. Потом сказал:

— Воевать, Виктор, можно и здесь. Потерпи еще. Слышал про взрывы складов, мостов? Скоро сделаем тебе побег.

И вот этот день настал. Чтобы не подвести бельгийцев, Виктор решил улучить момент и убежать в тот короткий промежуток времени, когда немцы подводили их к шахтам. И вот — удача.

С того дня — 8 ноября 1943 года — он уже фактически стал бойцом секретной армии Бельгии. А их группа под названием «Ягуар» была одной из ее составных ячеек. В нее входили люди, ненавидевшие оккупантов, мечтавшие о возвращении свободы родине: Катрин Стенье, Жозефин Пьетке, офицер Робэр Жоумэн, Ашиль Террас и его сыновья Леон, Жозефи, Раймонд; Фернан Дэжэйфа, Мария Демази вместе с отцом Жозефом…

Группа располагала огромными связями и возможностями. В короткий срок Виктор Борохов получил новый паспорт на имя Барина Виктора Мориса — поляка-эмигранта. Группа действовала: партизаны устраивали засады на вражеские автоколонны, взрывали мосты, нарушали связь. А у Виктора была задача — пополнять отряд Сопротивления русскими. Много раз пробирался он в город Тамплю, где искал встречи с солдатами-власовцами. Не все они были закоренелыми предателями. Для многих это был путь вырваться на свободу. И находил таких.

После побега из лагеря Жозеф Демази укрывал Виктора в своем доме на чердаке, чем очень рисковал. Однажды в дом зашли немцы. В этот момент с чердака послышался шорох. Один немец решил проверить, а семья вся замерла, испугавшись. И вдруг по лестнице спустился кот. Это было спасением. Возможно, поэтому у Виктора Алексеевича всегда в доме жил кот. Он очень любил кота и тот отвечал ему взаимностью, встречал его вдали от дома…

Группа «Ягуар» росла. Работала радиостанция, с помощью которой обеспечивалась регулярная связь с Лондоном. И когда 2 сентября 1944 года союзники перешли в наступление, секретная армия Бельгии ударила по фашистам с севера.

Пришло полное освобождение. И многие узнали, что Виктор Морис — не поляк, а русский, советский солдат Борохов.

Некоторое время он еще жил на территории Бельгии. В июне 1945 года прибыл в полк Советской Армии, а в октябре этого же года был демобилизован. И началась мирная жизнь, работа, направленная на благо Родины, общества. Друзья-бельгийцы не забывали его, приглашали в гости. Он трижды побывал в Бельгии: в первый раз – в 1967 году, в последний – в 1984 году.

…В 1944 году 28 дней он провел рядом с теми, с кем сроднился навсегда. Сколько самых разных вопросов: какая она, Россия? что такое колхоз и совхоз? можно ли в СССР покупать и продавать землю? Если нельзя, то как же тогда приобрести участок для постройки дома, под огород или для могилы на кладбище?.. Им многое не понятно — не совсем представляют они нашу систему хозяйствования, демократию.

Трудно укладывается в сознании государственная и личная собственность советского гражданина. Не понимают, к примеру, как это можно учиться или лечиться бесплатно. Но слово «мир» понятно и дорого и почтальону Сержу Демази, и шахтеру Карло Амбразиони, и рабочим Жоржетте и Марии Демази… Да, они тоже ненавидят войну, тех, кто пытается раздуть ее пожар. Виктор Алексеевич помнит, как проезжали мимо магазина одной из американских фирм. С каким удовольствием сообщили ему друзья, что он закрыт, а его работники выдворены из страны за дешевый бизнес. И с гордостью рассказали, как добились отправки в СССР специальных станков вопреки диктату США.

Целой делегацией провожали они его домой, в СССР.

– До свидания, брат, наш советский друг! Мы любим тебя, любим Россию, слушаем радиопередачи с твоей Родины. Мы всегда помним о тебе…

…Мы сидим с ним в уютном и теплом домике, что на улице Ленинской в селе Белая Глина. Фотографии, фотографии. Вот эта была снята тайно бельгийскими друзьями еще в 1943 году. В колонне пленных, в буденновке крайний слева Виктор Алексеевич. А это фотография 1945 года. На ней боец армии Сопротивления Дефе Арманд. И надпись: «Виктору. В знак восхищения Красной Армией».

А вот совсем недавние фотоснимки: Виктор Алексеевич в кругу друзей. Их много. Вот над ним склонилась молодая женщина Мари-Анн. И сколько теплоты в ее взгляде! А сколько людей приходило к нему, чтобы только посмотреть на советского человека из страны, о которой здесь много знают, о которой говорят с восхищением, для которых она — легенда! Даже русский борщ пробовали, который Виктор Алексеевич приготовил по их настоятельной просьбе.

Ветеран Великой Отечественной войны, коммунист В. А. Борохов уже на пенсии. Но по-прежнему трудится. Все еще преподает физику в средней школе № 5, где работает много лет. Ведет уроки и в филиале ССПТУ, выполняет большую общественную работу.

Война не сломила его, не исковеркала. Она дала ему великое право быть в первых рядах борцов против нее. И на открытых уроках мира, которые он дает нынешним школьникам, гневно убедительно звучит голос ветерана: «Нет!» войне, люди мира должны жить в мире».

Сегодня, в первый день нового года, в его адрес придет много поздравлений от вчерашних школьников и совсем взрослых людей. И, конечно же, прилетят они из далекой Бельгии от его друзей-партизан, от их детей и внуков, которые никогда не забудут русского Виктора.

А. КАРАЧИНЦЕВ.
«Путь Октября», № 1 (7102) от 01.01.1985 г.

***

История с продолжением

В феврале 1993 года Виктора Алексеевича не стало. Но переписка не оборвалась. Жена Мария Дмитриевна поддерживала связь с его бельгийскими друзьями. Вот письмо, которое пришло из Бельгии (дословный перевод):

Ближе с Марией Дмитриевной мы познакомились после того, как она позвонила в редакцию в ответ на добрые слова о Викторе Алексеевиче в газете «Родная земля». Позже она принесла фотографии и письма.

Виктор Алексеевич с Марией Дмитриевной были прекрасной парой. Оба светловолосые, обаятельные, статные. Я всегда любовалась ими.

И хотя прошли годы, у Марии Дмитриевны и сейчас привлекательное, милое лицо. Вот ее рассказ.

— В этом году 23 февраля исполнилось 50 лет, как мы поженились. Познакомились на учительской конференции (Мария Дмитриевна – учитель русского языка).

Когда сошлись, ничего не было, никакого приданого. Жили на зарплату, трудились, старались выучить детей. У нас было двое мальчиков. Случилась беда: умерла моя сестра Александра Дмитриевна. Она преподавала немецкий язык в девятой школе. Осталась девочка десяти лет, и мы взяли Ирочку к себе… Так вот воспитали троих детей. Сейчас старший сын Саша живет в Азове. Работает инженером на оптико-механическом заводе. Слава тоже инженер, живет в Калининграде. Ирочка в Ленинграде, у нее там семья, дети. Но нас не забывает. Ирина хорошо знает французский язык и сама переводит письма из Бельгии. Она и написала туда о смерти Виктора.

Прожили мы с Виктором хорошо. Был он и хорошим мужем, и добрым, заботливым отцом.

30 апреля в школе № 5 отмечали юбилей школы. Много вспоминали и о Викторе, ведь он проработал там 20 лет. Подарили много цветов. Я была, конечно, растрогана. Все цветы отнесла ему на могилу.

В 2006 году не стало супруги Виктора Борохова. Но переписка продолжалась с семьей Жозефа Демази. В 1995 году сын Виктора Алексеевича, Вячеслав, дважды побывал в Бельгии. Встреча была очень теплой. Демази, его семья, друзья рассказывали о партизанской борьбе, о победах, встречах с Виктором Алексеевичем уже в мирное время, о мире, дружбе между нашими странами. Разговоры продолжались далеко за полночь.

— Раймонд, друг отца, повез меня в село Тамилю, чтобы показать бар Ля Петит Уберже, где у них была партизанская явка. Домик сохранился в том же виде, внутри современно. Когда зашли внутрь, Раймонд объявил всем присутствующим, что с ним приехал сын русского Виктора, воевавшего в бельгийском сопротивлении. Для них это свято.

Хозяин накрыл столик и каждый старался выпить со мной рюмочку джина. Надо сказать, что мне пришлось непросто все это выдержать и подобного фурора мне не доводилось больше испытывать нигде.

Все встречи были крайне дружественными. В домах, с кем переписывался отец, имелся уголок русского Виктора, где размещались его фото, виды Москвы и его подарки. Виктор Алексеевич приезжал в Бельгию трижды.

Любовь ОСТРОУШКО,
газета «Родная земля» от 08.05.1998 г.