Когда счет идет на минуты, у врача не остается времени на сомнения. В военной медицине решения принимаются сразу – без права на паузу и без возможности что-то «исправить потом». И именно в этой реальности становится ясно: медицина – это не только про лечение, а про умение действовать тогда, когда времени уже почти не осталось.

От семьи к профессии

В медицину редко приходят случайно. Чаще – через личный опыт, через примеры, которые формируют отношение к профессии задолго до первого учебника.
В случае Артема Свечкаря все началось дома. Его мама – операционная медсестра с почти сорокалетним стажем. Это не просто работа, а ежедневная ответственность, требующая точности, выдержки и полной концентрации.
С детства он видел, какой ценой дается эта профессия: ночные смены, усталость, постоянное напряжение. Но при этом – четкие движения, собранность и спокойствие в работе.

Я с детства видел, какая это сложная работа. Это не просто помощь врачу – от действий медсестры тоже многое зависит.

Он бывал в больнице, наблюдал за перевязками, за тем, как выстраивается работа с пациентами. И Артем с детства видел, что медицина — это не романтика, как зачастую показывали в фильмах и сериалах.
Решение стать врачом сформировалось еще в школе. Позже стало ясно, что это будет именно военная медицина – более жесткая, требующая ответственности и готовности работать в нестандартных условиях.

Пандемия как первая проверка

Настоящее ощущение профессии пришло во время пандемии COVID-19. Курсантов направили работать в развернутый госпиталь. Это была уже не учебная практика, а полноценная работа в условиях высокой нагрузки.
Смены шли одна за другой. День сменялся ночью, потом снова днем. Поток пациентов не прекращался.

Это был колоссальный опыт – и руками, и головой. Тогда я понял, что готов к реальной работе.
Особенно тяжелой оказалась работа с пожилыми пациентами. Многие из них находились в тяжелом состоянии, нуждались не только в лечении, но и в простом человеческом внимании.
Иногда приходилось просто поговорить, объяснить, поддержать. И это оказывалось не менее важным, чем медицинские процедуры.

Именно там пришло понимание: медицина – это не только знания и навыки. Это еще и способность выдерживать нагрузку – физическую и эмоциональную.

Командировка в Чечню: медицина как система

После выпуска началась служба. Артема назначили начальником медицинской службы войсковой части в звании капитана медицинской службы.
Первая командировка – Чеченская Республика, в составе объединенной группировки.
К этому моменту обстановка в регионе была уже стабильной, но задачи оставались серьезными: медицинское обеспечение личного состава, контроль состояния здоровья, готовность к внештатным ситуациям.
Военная медицина — это выстроенная система, от которой зависит работа подразделения. Даже обычное заболевание может выбить из строя целый экипаж. И чтобы этого не случилось, нужно действовать быстро. Один из таких эпизодов запомнился особенно.
Заболел один из членов экипажа. Сначала – обычные симптомы простуды, ничего критичного. Но буквально за короткое время признаки появились и у других.
Ситуация развивалась быстро. Пришлось в срочном порядке организовывать изолятор в ближайшем свободном помещении, а в данном случае — в сарае, разделять людей, выстраивать лечение, контролировать состояние каждого.
Работа шла в режиме постоянного наблюдения. Через несколько дней экипаж вернулся в строй.
Этот случай показал: даже не боевые факторы могут напрямую влиять на выполнение задач.

СВО: другая реальность

После относительно стабильной командировки в Чечне следующий этап оказался принципиально другим. Работа в санавиации в зоне специальной военной операции изменила само понимание профессии.
Главное отличие – скорость. Ситуация может измениться буквально за секунды – без перехода, без предупреждения. Сейчас – относительно спокойно, через несколько мгновений – обстрел.
Ты ложишься спать и понимаешь, что в любой момент придется вскакивать и действовать. Появляется постоянное внутреннее напряжение, которое со временем становится фоновым. Но при этом адаптация происходит быстро. Рабочий ритм, задачи, ответственность – все это вытесняет страх и лишние эмоции.

Новая медицина

Современные боевые действия изменили характер ранений. Если раньше чаще встречались пулевые, то сейчас – осколочные и минно-взрывные травмы. Это более тяжелые повреждения.

Сейчас больше сочетанных травм, которые требуют быстрой стабилизации.
Главная задача – не лечение в привычном смысле, а сохранение жизни в первые минуты после ранения, когда решается, есть ли у человека шанс.

Эвакуация под риском

Эвакуация раненого – один из самых сложных этапов. Это работа в условиях ограниченных возможностей, постоянной угрозы в виде обстрелов, дронов.
Иногда решение о выдвижении за ранеными или обратно принимается с риском для жизни и который невозможно полностью просчитать.

Главное – сократить время от момента ранения до квалифицированной помощи, — говорит Артем. — Система эвакуации постоянно развивается, но полностью исключить риск невозможно.

Случаи, которые остаются в памяти

Есть эпизоды, которые не воспринимаются военным медиком, как обычная работа.
Перед одним из вылетов – стандартный медицинский осмотр экипажа. Все, как обычно: короткий разговор, проверка состояния, формальные процедуры. Ничто не выбивает из привычного ритма. Никто не говорит лишнего. Все понимают, куда летят и зачем.
Через несколько часов приходит информация: вертолет, выполнявший эвакуацию раненых, попал под обстрел. Погибли все, кто был на борту – и экипаж, и раненые… Люди, с которыми буквально несколько часов назад разговаривал и которых видел перед вылетом…

Такие моменты не укладываются в голове сразу. Они не воспринимаются как «событие» – скорее, как разрыв привычной логики, когда еще недавно все было в порядке, а теперь – нет. Всего через пару часов их не стало. После этого по-другому начинаешь воспринимать каждую проверку, каждый вылет, каждое решение.

В этой работе нет гарантии, что все закончится так, как должно. Такие эпизоды не обсуждают подробно. Они просто остаются и со временем становятся частью внутреннего опыта, который уже невозможно отделить от профессии.

Женщины в военной медицине

Отдельная тема – участие женщин. По словам Артема, в реальной работе разницы практически нет.

Я не вижу принципиальной разницы. Это такие же специалисты, иногда даже сильнее психологически.

Женщины работают в госпиталях, в эвакуационных группах, в организации медицинской помощи. И часто выдерживают те же нагрузки.
В условиях военного времени на первый план выходит не физическая сила, а психологическая устойчивость, внимание и способность работать в стрессе – качества, которые здесь одинаково важны для всех.
Все эти этапы – от госпиталя в пандемию до работы в зоне боевых действий – сформировали у Артема Свечкаря важное понимание: в его профессии нет второстепенных решений.

Почему остаются

При всех рисках, нагрузке и постоянном напряжении возникает вопрос: почему эти люди уже не первый месяц находятся там?
Ответ на него не всегда формулируется словами, он проявляется в работе. В том, как принимаются решения, как выстраивается помощь, как человек действует в ситуации, где нет времени на сомнения.

Ощущение, что ты находишься на своем месте и делаешь полезное дело.
Но за этой формулировкой – гораздо большее. Это понимание своей роли. Осознание того, что от твоих действий зависит не абстрактный результат, а жизнь конкретных людей.
В военной медицине нет лишних движений и лишних слов. Есть задачи, которые нужно выполнить. Есть время, которого всегда недостаточно. И есть ответственность, которую невозможно разделить или отложить.

И, возможно, именно поэтому здесь остаются. Потому что в условиях, где счет, действительно, идет на минуты, становится ясно, кто ты есть на самом деле и зачем ты здесь.

Юлия Мышкина