С некоторыми людьми судьба сводит нас словно специально. В апреле этого года в автобусе, по дороге в Белую Глину, я познакомилась с Александром Мануйловым – артиллеристом, ветераном боевых действий, человеком, который получил тяжелое ранение, но сохранил бодрость духа и удивительную веру в людей. Его искренность и внутренняя сила так поразили меня, что я решила поделиться этой историей с вами, дорогие читатели.
Тихорецкий вокзал. Люди снуют из угла в угол на остановочной площадке, размеренный голос что-то вещает по громкоговорителю. А я сижу в душном салоне и дышу смесью нагретого пластика, чьего-то сладкого парфюма и едва уловимого запаха дорожной пыли. В моих руках лежит книга Виктора Франкла «Сказать жизни „Да!“». Только я собралась погрузиться в чтение, как вдруг… Надо же, кто-то забыл телефон на сидении! Автобус наполовину заполнен, почти все пассажиры расселись, водитель вот-вот тронется. А хозяина телефона не видно.
В салон вошел мужчина средних лет, слегка сутулый. Мне показалось, будто он немного растерян. По его усталому лицу было видно, что едет он издалека и долгое время. Мужчина направился прямо к моему креслу и остановился у забытого устройства.
– Не оставляйте вещи без присмотра, – негромко сказала я, кивнув на телефон. – Могут ведь украсть.
– Я привык людям доверять, – он улыбнулся, подхватил телефон и сел рядом.
Автобус тронулся. За окном поплыл привокзальный пейзаж: облупившиеся ларьки, фигура старушки с клетчатой сумкой, подростки на лавочке. Я попыталась вернуться к чтению, но зазвонил мой телефон.
– Ты почему трубку не берешь? Мы с мамой волнуемся! – голос отца звучал встревоженно.
– Мы только-только выехали, не переживайте, скоро буду дома, – ответила я немного раздраженно, чувствуя, как сосед чуть повернул голову в мою сторону.
– Скажи, что едешь с героем, пусть не волнуются, – вмешался он.
Я задержала трубку у уха и посмотрела на него внимательнее: светлые глаза, обветренная кожа, складки у губ. В его строгом взгляде читался накопленный за жизнь опыт, а в голосе – проницательность.
– Приеду – позвоню, – оборвала я разговор и, убрав телефон, повернулась к нему: – А вы куда едете?
– В Белую Глину.
– Как замечательно, я тоже в Белую.
Он взял телефон и начал в нем что-то активно искать, затем протянул его мне. На экране шел отрывок из новостей, где рассказывалось о том, как наши бойцы заставили противника отступить, уничтожив вражескую технику и живую силу. А потом он ткнул пальцем в экран, где на мгновение возникла его фотография:
– А вот это я.
«Александр Мануйлов» – такая подпись высветилась под снимком. Мне стало ужасно неловко от того, что я сразу не спросила имени, но прерывать его не хотелось, решила запомнить. А он уже листал дальше:
– А вот смотри, сколько у меня наград, – в голосе промелькнула гордость и тотчас спряталась, словно он устыдился ее.
– А за что вас наградили?
– За всякое… – Александр изменился в лице, стал серьезнее.
За окном в это время проплыло поле, засеянное чем-то зеленым, и по нему бежала тень от облака – широкая, стремительная. В салоне стало пасмурнее, и я, почувствовав грусть, попыталась мягко уйти от серьезной темы:
– Как же замечательно, что вы едете домой как раз перед Пасхой, родных увидите, праздник встретите.
– А они не знают, что я еду, – ответил Александр и, немного подумав, добавил: – Я полгода в госпитале отлежал: осколок с одной стороны зашел, с другой вышел.
Он снова взял телефон и показал рентгеновский снимок, где среди теней костей чернел инородный предмет.
– Вот смотри, осколок этот пока нельзя доставать. Видишь проволоку? Мне ее врачи поставили.
Я опять посмотрела на своего спутника и только сейчас заметила шрам – белую тугую полосу, которая начиналась где-то под ухом и проходила по всей шее. Внутри у меня все сжалось, на мгновение промелькнула ужасная картина: серое небо над головой, дрожащие руки и черная влажная земля.
А он уже включал новое видео:
– Возьми, послушай, это про нашу батарею песню сочинили.
Я сделала звук потише, чтобы не мешать окружающим, и принялась вслушиваться, но слов было не разобрать – только мерный гул мотора, шум колес, разговоры других пассажиров и глухой, далекий ритм, в котором угадывалось что-то о морской пехоте.
– Расскажите про морскую пехоту. Про моряков-то я знаю – они в море ходят. А вот про морскую пехоту почти ничего не слышала.
– На каждом корабле есть морпехи. Нас высаживают на берег, и мы потом идем в наступление, – он замолчал и ненадолго посмотрел в окно, где за полями тянулись ровные полосы лесопосадок. – Знаешь, молодые ребята радуются, когда задание выполняют. А у меня радости нет. Тяжело мне людей убивать. И видеть, как гибнут наши ребята, просто невыносимо.
Солнце внезапно вырвалось из-за облаков и залило салон теплым, почти осязаемым светом. Меня переполнила радость, и, желая разделить ее с Александром, я проговорила:
– На Благовещение в Белой Глине было пасмурно. Обычно всегда солнечно, а в этом году – нет. Однако после обеда солнышко все-таки выглянуло из-за туч.
– В Севастополе была такая же погода, – оживился мой спутник и снова потянулся к телефону.
На экране, чуть подрагивая в такт движению автобуса, заиграл баян. «Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над рекой…» Александр играл и пел, а его боевой товарищ танцевал.
– Не все же время серьезным быть, – пояснил он, заметив мою улыбку. – Так можно и с ума сойти.
– А меня Катей зовут.
– Катюша… – он замер на мгновение, затем опять принялся что-то искать в телефоне.
За окном снова скрылось солнце, и я вдруг почувствовала, как изменилось все вокруг. Автобус, казалось, поехал быстрее, ровнее, словно мы отделились от земли и летели в неизвестном направлении. Остальные пассажиры будто куда-то исчезли – были только мы вдвоем в гудящем, покачивающемся салоне, а за окнами проносилась чья-то чужая, незнакомая жизнь.
– Ты замужем?
– Нет еще, мы с моим молодым человеком копим на свадьбу.
– Так идите в церковь да скажите батюшке: «Отец Виктор, жениться хотим, обвенчай нас», – произнес он горячо, по-отечески.
– Нельзя же так. По закону сначала в ЗАГС, а потом только в церковь.
Он не ответил. Вместо этого снова взял в руки телефон – почерневший, видавший виды аппарат – и, помедлив, показал фотографию парня.
– Вот Ильяс – мой боевой товарищ. Сгорел в танке заживо. Двадцать четыре года было пареньку. Жена с детьми одна осталась.
В автобусе повисла такая тишина, что стало слышно, как играет музыка в наушниках у сидящего впереди пассажира.
– Он перед смертью попросил пару гранат – на случай, если в плен попадет, чтобы себя подорвать. А я ему тогда сказал: «Даже не думай». Но он, видимо, чувствовал приближение смерти, поэтому настоял на своем. А потом сел в машину, а она как взорвалась…
Я смотрела на Александра и еле сдерживала слезы. Двадцать четыре года… Мне двадцать два. Заживо…
– А ведь это я ту машину потушил, – продолжал он, и голос его дрогнул. – Подумал: «Поездит еще». А оно вон как получилось. Лучше б я ее не тушил! Такой замечательный парень был. Все мне: «Дядь Саш, дядь Саш…»
Проплывавшие мимо поля захватили мое внимание. Мне было страшно и больно, на глазах выступили слезы. Желая разорвать нависшую над нами тишину, я тихо заговорила:
– Моя прабабушка была верующим человеком. У нее был сын. Он сильно заболел, отвели его к знахарке. Та и сказала: «Пои его маковым молоком, ему легче станет». Она так и делала. Да только это не помогло – умер он от сильной боли в животе. Всю жизнь моя прабабушка себя винила и простить себе этот грех не могла. Всю жизнь каялась.
– В каждой хате по лопате, – подытожил Александр и, немного подумав, добавил: – Ты знаешь, Катюша, мне никогда не попадались плохие люди. Как-то так получалось всегда, что Господь только хороших посылал.
– Красота в глазах смотрящего, – произнесла я.
– Как?! – переспросил он, и брови удивленно взметнулись вверх.
– Красота в глазах смотрящего, – повторила я. – А плохих людей не бывает, дядь Саш, бывают слабые. Все мы со своими слабостями и за свои слабости держимся. Я вот как-то в школе работала с детками, и знаете, что поняла – к каждому ребенку свой подход нужен. Каждый нуждается во внимании и ласке. Обязательно нужно хороший пример показывать, чтобы ребята понимали, в каком направлении им двигаться.
Солнце снова вышло, лучи упали на лицо Александра, и я увидела, как разглаживаются морщинки у его глаз, как светлеет взгляд.
– Я, Катюш, всю жизнь смысл ищу, – заговорил он после недолгой паузы, и голос его звучал теперь мягко, раздумчиво. – Всю жизнь Богу молюсь, лишь бы он мне путь указал. Я детей спас – двух пацанов – на глазах у их матери. На них мог борт от трактора упасть, а он на мое плечо упал. Я даже боли не почувствовал! Думал, что в этом мой смысл. А нет – как видишь, живу еще. На войну пошел, Родину защищать. Думал: «Ну вот он – мой смысл». И тоже мимо – все еще живой. Домой вот еду к родным. Живой!
– Я, дядь Саш, тоже смысл ищу, – со вздохом посмотрела на книгу на коленях. – А толку?!
– Живи! – произнес Александр. – Живи, Катюша! Бога за все благодари и никогда на него не ропщи. Дает он тебе трудности – а ты принимай с благодарностью. Болезни, невзгоды – это все для чего-то нам надо. Даже монахи просят: «Дай нам болезнь какую, не забывай о нас». Ты вместо «Господи, да за что мне все это?» говори: «Слава Богу за все!»
Он помолчал, и я увидела, как пальцы его машинально гладят край телефона.
– У меня как-то в молодости проблемы с деньгами были, так я пошел в наш храм к иконе Николая Чудотворца и попросил у него мысленно: «Коленька, помоги, попроси там за меня у Бога». Как только я из церкви вышел, мне сразу же знакомый позвонил с предложением о подработке. Вот как, скажи, в Бога не верить?
Александр задумался, и я вдруг увидела его не здесь, в душном автобусе, а там – в полумраке храма, перед иконой, с тем же доверчивым, открытым взглядом.
– Подумай только: если бы на один километр Солнце было бы ближе или дальше от нас, Земли бы уже не было! Луна контролирует приливы и отливы, а кто Луну контролирует?! Пока человек часы не заведет, они не пойдут. А время… Вот, скажи, как в Бога не верить?!
Мне было тяжело смотреть на своего собеседника. Каждое его слово попадало прямо в сердце и отзывалось где-то глубоко в сознании. Хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Что-то внутри не давало покоя.
– Я не утомил тебя своими историями? – спросил он, заметив, что я задумалась.
– Нет, что вы, дядь Саш, я внимательно слушаю. И вот что скажу. Ни один человек не может до конца понять, зачем он в этот мир пришел. Но я точно знаю, что каждый для чего-то нужен. Все мы идем разными путями, и очень важно, чтобы пути эти вели нас к свету.
Мы уже подъезжали к Белой Глине. За окном поплыли знакомые с детства места: улица Южная с ее маленькими уютными домиками, наше кладбище и дорога – та самая дорога, по которой я ездила сотни раз и которая сегодня вдруг стала совсем другой.
Автобус остановился, мягко качнувшись. Я попрощалась с Александром, поднялась и уже шагнула к выходу, как вдруг услышала за спиной веселое, почти звонкое:
– Счастья тебе, Катюша!
– А вам здоровья, дядь Саш! – так же весело ответила я и вышла на остановке.
Дорога домой была не такой, как всегда, показалась особенной: пахло мокрой травой и распускающимися почками. Людей почти не было видно, только машины изредка проезжали мимо. Время будто замедлилось. Солнце стояло высоко – яркая таинственная звезда, свет которой озарял все вокруг. Я шла по улице и вспоминала, как недавно была в церкви и мысленно просила: «Господи, дай мне знак, укажи путь, совсем запуталась». И вот – эта поездка, этот человек и такой короткий, но важный разговор. Разве ж это не знак? Я подняла голову и зажмурилась от света. Весна. Наконец-то весна.
Александр Николаевич Мануйлов родился 4 июня 1975 года в селе Белая Глина, окончил школу № 9. В 2022 году добровольцем ушел на СВО. По военной специальности – артиллерист.
В мирной жизни Александр – тракторист, машинист широкого профиля. Долгое время работал в колхозе, потом на железной дороге, держал большое хозяйство.
Награды
Командование не раз отмечало мужество Александра Мануйлова. Кроме медали «За храбрость» II степени (№ 43508 от 30.11.2023 г.), боец награжден медалью Жукова (от 27.03.2025 г. № 200640), медалью «За службу в морской пехоте» и нагрудным знаком «Гвардия». Имеет статус ветерана боевых действий.
Подвиги
Летом 2023 года в Херсонской области Александр спас товарищей. Загорелся танк, внутри оказались заблокированы трое бойцов. Не раздумывая, Мануйлов бросился к машине, сорвал люк и вытащил всех троих. За этот поступок он удостоен медали «За храбрость» II степени.
Один из важнейших боев случился на Днепре. Противник попытался переправиться через реку на левый берег. Наша батарея встала на пути, но одно артиллерийское орудие вышло из строя, следом — второе. Александр остался у орудия один, и переправа врага была сорвана.