Кубанский водитель Вячеслав Баграмов о стройке века, о 62—градусных морозах и комарах на вокзале

В конце 70-х кубанец Вячеслав Баграмов рванул на БАМ вслед за друзьями. Друзей в тайге не нашёл, но остался работать в автоколонне и на всю жизнь запомнил настоящие сибирские морозы. О тайге, романтике и суровых буднях стройки века Вячеслав рассказал без прикрас — так, как помнит.

По следам товарищей

А ведь этой поездки могло и не быть. В те годы многие парни из его родного села уезжали на заработки, а четверо близких друзей Вячеслава и вовсе решились на отчаянный шаг — отправиться на далекий Север. Вячеслав Баграмов рвался вместе с ними по уже намеченному маршруту. Однако затея едва не сорвалась: директор местной организации, где тогда трудился молодой человек, наотрез отказался отпускать его сразу. Пришлось честно дорабатывать положенные по закону два месяца.

Едва оформив полный расчет, Вячеслав взял заветный адрес леспромхоза, где товарищи уже крутили баранки лесовозов, и в одиночку отправился догонять своих. Он еще не знал, что эта двухмесячная задержка полностью изменит его маршрут.

Путь на Север лежал через Красноярский край. Часть этого сложного маршрута Вячеслав Кабдуллович преодолел по воде — на корабле по Ангаре. Однако на месте парня ждало горькое разочарование.

— Приезжаю, а ребят там уже нет. Рассчитались и уехали в другое место, — вспоминает Вячеслав Баграмов. — Куда именно — никто не говорит, люди просто не знали. Времена тогда были без сотовых телефонов: ни позвонить, ни узнать. Пришлось опять плыть обратно по Ангаре, потом лететь на самолёте из Богучан в Красноярск. В общем, не нашёл я их.

Потеряв след друзей, возвращаться на Кубань ни с чем молодой человек не захотел. Тогда Вячеслав принял твёрдое решение — ехать в Тынду, легендарную столицу БАМа.

Пятница, вокзал и комары

По дороге на стройку века Вячеслав встретил попутчика, который тоже направлялся в Тынду. В конечный пункт они прибыли в пятницу. Главный вокзал будущей магистрали тогда только начинали строить: вместо капитального здания пассажиров встречал обычный вагончик. Первые же выходные стали для кубанца настоящим испытанием на прочность.

— Приехали в пятницу, а в выходные дни из начальства, конечно, никого не найдёшь, — делится воспоминаниями Вячеслав Баграмов. — Субботу и воскресенье я провёл на этом вокзале, комаров кормил. Двери нараспашку, мошкара летала тучами — я просто не знал, куда деваться. В понедельник первым делом пошёл в гостиницу, но мест не оказалось. Позже подсказали, что появились свободные койки в рабочем общежитии — всего 90 копеек в сутки. Туда и заселился.

Знакомство с автоколонной

Найти работу Вячеславу помог случай. В той самой гостинице, где не оказалось свободных номеров, он разговорился с одним из постояльцев.

— Парень рассказал, что завтра идёт устраиваться в автоколонну, — вспоминает Вячеслав Баграмов. — А у меня в кармане водительские права, категория «С» и четыре года стажа за плечами. Я и говорю: «И меня с собой возьми!». Пришли к начальнику, я показал документы. Тот глянул: «Категория есть — хорошо». Сразу написал заявление, и меня отправили оформляться в отдел кадров.

После медкомиссии молодого кубанца официально приняли в штат. Правда, сразу сесть за руль мощного самосвала не удалось. Вячеслава Кабдулловича временно посадили на водовозку — подменять коллегу, который ушёл в накопившийся за два с половиной года отпуск. Около четырёх месяцев наш земляк возил воду для нужд великой стройки.

— А уже потом меня направили в Иркутск, переучиваться на легендарный западногерманский «Магирус», — делится водитель. — Получил новенькую машину и наконец-то начал полноценно работать на таёжной трассе.

62 градуса мороза

Природа в тех краях, вспоминает Вячеслав, завораживает своей суровой красотой. Но местная зима — это экстремальное испытание на прочность.

— Зима так зима: столбик термометра опускался до 62–65 градусов мороза, — рассказывает Вячеслав Баграмов. — До автоколонны нужно было идти около километра пешком, и в такой холод это расстояние казалось бесконечным. Зато лето — точь-в-точь как на родной Кубани, жара несусветная. Только ближе к вечеру тучами налетала мошкара. Тайга, конечно, богатейшая: грибов море, а в реках полно благородной рыбы — хариус, таймень. Красота!

В экстремальные холода технику нельзя было глушить ни на минуту. Оставить «Магирус» без присмотра означало полностью его заморозить.

— Машина заведется после долгого прогрева поддона паяльной лампой, иначе просто загубишь двигатель, — объясняет опытный водитель. — Для этого у нас в автоколонне стояла специальная система обогрева: длинная труба с отводами. Слесарь приходил в два часа ночи, подключал её и заранее прогревал моторы. Утром заходишь в кабину — там уже тепло, хотя на улице давит мороз под минус 50.

Жизнь в вагончике и общежитии

Первое время Вячеслав Баграмов жил в тесном строительном вагончике на четверых, но позже переселился в благоустроенное общежитие, где за порядком строго следил комендант, а постельное бельё регулярно меняли по графику. Обедали рабочие в местной столовой, где сытный комплексный обед сначала стоил ровно рубль, а со временем подорожал до рубля тридцати копеек.

— В выходные дни мы обязательно выбирались на рыбалку и собирали грибы, делая основательные припасы на долгую зиму, — вспоминает Вячеслав. — Шумных гулянок у нас в автоколонне не водилось, но в столовой иногда собирались всей большой бамовской семьёй: весело играли свадьбы и сразу после праздника дружно выходили на работу. Жизнь в таёжном посёлке вообще была полна сюрпризов — однажды к нам привезли огромный рефрижератор с мясом, которое в пути безнадёжно испортилось, распространив резкий запах по всей округе. Тогда выделили грузовики, вывезли всё на свалку, чем тут же привлекли из тайги диких медведей. Одного косолапого местным охотникам даже пришлось ликвидировать. Сам я медвежатину попробовать так и не рискнул, хотя мужики хвалили.

Находилось на БАМе место и для высокой культуры. Отлично помню, как прямо к нам в глухую тайгу с концертами приезжали известные советские артисты, среди которых выступал и совсем молодой Игорь Николаев. Было по-настоящему здорово!

Стройка и Якутия

В автоколонне Вячеслав Баграмов занимался важнейшим делом — отсыпал грунт под будущие железнодорожные пути. Парень своими глазами видел, как метр за метром укладывали исторический маршрут — один, второй, третий километры… К тому моменту великая стройка шла уже полным ходом.

— Когда я прибыл на БАМ, вовсю шло возведение сложнейшего Северомуйского тоннеля, — рассказывает Вячеслав. — Позже, когда основные работы на центральной ветке близились к финалу, нас начали перебрасывать на Якутию. Мы возили разборные щитовые дома в Алдан, совершая рейсы более чем за 300 километров. Оттуда магистраль уже уверенно пошла на Якутск. Схема была отлажена: мы грузили и везли материалы, рабочие прямо на месте собирали готовое жильё и сразу заселяли туда приехавшие семьи. Это была настоящая Всесоюзная комсомольская молодёжная стройка. Романтика, которую невозможно забыть!

Личная жизнь и девяностые

Свою будущую супругу Вячеслав встретил во время отпуска на родной Кубани. Он очень звал любимую с собой на БАМ, да и ей самой отчаянно хотелось поехать, чтобы своими глазами увидеть красоту далёких мест. Однако жизненные обстоятельства оказались сильнее романтики.

— Ну, ничего, устроились в итоге нормально, — делится жена героя. — А тогда я просто физически не могла всё бросить и уехать с ним на Север. У меня тяжело болела мама, на руках был брат-инвалид, за ними нужен был постоянный уход. Мама ушла рано, всего в 52 года… В общем, оставить близких я никак не могла, как бы сильно ни хотелось.

С наступлением перелома в эпохах Вячеславу пришлось сделать окончательный выбор в пользу семьи. В советские годы три года честного и упорного труда на БАМе давали право на получение заветного целевого чека на автомобиль. Многие ехали в Сибирь именно ради этого, ведь по-другому в Союзе купить дефицитную машину было практически невозможно. Наш земляк свою цель выполнил, но пришла пора возвращаться.

— В 1991 году ситуация резко изменилась: цены поползли вверх, а зарплаты за ними совершенно не успевали, — вспоминает Вячеслав Баграмов. — К тому моменту мы уже поженились, но везти семью на Север в такую нестабильность я не решился. Принял решение — рассчитался и вернулся на Кубань. Зато на заработанные деньги успел купить машину — новенькую «семёрку» за 10 тысяч рублей. Сейчас эта сумма кажется смешной, а тогда для нас это было невероятное счастье!

Вместо послесловия

Вячеслав Баграмов так и не встретил в Сибири тех четверых друзей из родного села, за которыми сорвался через всю страну. Но на огромной стройке он нашёл нечто большее — дело жизни и воспоминания, которые останутся навсегда. Сегодня контакты с коллегами по автоколонне затерялись — время разбросало людей по разным уголкам, — но с другими бамовцами Вячеслав до сих пор поддерживает связь. Они созваниваются и вместе вспоминают бескрайнюю тайгу, хрустящий холод, таёжную рыбалку и те самые 62 градуса мороза, которые порой не выдерживал даже металл.

— Знаете, было всё: и песни под гитару, и настоящие верные товарищи, — с теплотой улыбается Вячеслав Баграмов. — Однажды я даже умудрился заблудиться в тайге, ведь потеряться в этих бескрайних лесах проще простого. А дикие медведи частенько бегали прямо по сопкам, правда, близко не подходили — пугались грохота наших машин. Красота там просто невероятная! Да, тяжёлая дорога, бесконечная стройка и суровый климат, но люди всё равно ехали. Кто-то — за длинным рублём, кто-то — за романтикой и большой мечтой.

И сегодня, спустя десятилетия, кубанец признаётся, что ни капли не жалеет о пережитом:

— Если бы можно было вернуться в прошлое, я бы повторил этот путь и ни за что не остался бы дома. Наша жизнь — она ведь, как поётся в известной бамовской песне, совсем как поезд: вечные туманы, долгие перегоны и неожиданные встречи. Всё это вместе и есть БАМ.