Здоровье

Право на жизнь: никто кроме мамы

Сейчас модно обсуждать, какие права имеем, какие бы надо иметь. Такие темы для рассуждений предлагаются даже детям школьного возраста. Но самое главное право у каждого, о котором, как правило, если и пишут, то только православные газеты, — право на жизнь. И никто, кроме мамы, не в силах защитить ребенка от разрешенного в нашей стране убийства — аборта. Правда, в большинстве случаев она же, мама, это убийство и инициирует…
Наш сегодняшний разговор с врачом-гинекологом Надеждой Степашкиной.
— Доктор, скажите, актуальна ли, по-Вашему, служба психологической поддержки пациенток при женской консультации? Ведь никто, по сути, не говорит им о кощунстве детоубийства, не пытается остановить их. Может, если бы они услышали ободряющее или вразумляющее слово, некоторые отказались бы от аборта?
— Психолог — это хорошо, но несбыточно. Гораздо актуальней для нас врачебные кадры. Мне 62 года, и я уже полгода работаю одна в женской консультации. Летом в помощь приняли доктора, тоже пенсионного возраста, но это не решает проблемы. В начале семидесятых годов мы работали на приеме вчетвером, было время проводить беседы, консультировать, а сейчас — поток. До десяти часов утра каждый день принимаю только беременных.
— А те, кто приходят сюда на аборт? Нет времени даже подумать, опомниться, когда все уже сделано?
— Почему? Думает каждая для себя в течение двух недель, пока готовится анализ на СПИД, без которого до операции не допустят. Я работаю гинекологом уже почти сорок лет, и главное, что изменилось за эти годы, — методики. Они ушли вперед, а доступность их по-прежнему недосягаема для большинства семей. Если раньше спираль стоила 50-100 рублей, то сейчас хорошая стоит 2,8 тыс. руб. Противозачаточные таблетки на месяц — 600 рублей, даже на барьерные методы не у всех есть средства.
— Но ведь и спирали, и таблетки действуют абортивно на маленьких сроках и, по сути, это тоже убийство, и пропагандировать это по совести нельзя.
— А что делать тем, кто не работает? Нищету плодить? Среди беременных 70% неработающих, да и мужья у многих не имеют постоянного дохода. Спрашиваю на приеме, как же обеспечивать ребенка будете, на что рассчитываете? Отвечают: «На родителей, на бабушку с дедушкой, у которых пенсии». Так рассуждает молодежь, а женщины среднего возраста, у которых беременность не первая, зачастую идут на аборт. Они реально оценивают ситуацию — обеспечить, выучить нескольких детей не под силу. Какое большое село Кулешовка, а ныне там стоит на учете всего две будущих мамочки. В Центральном стоят пустые дома, квартиры — когда такое было? Благо, что снизилось общее количество абортов. Среди несовершеннолетних в этом году нет ни одного, и то благо.
— Как же жить потом с грузом таким, с сознанием, что убила собственное дитя?
— Об этом подсознательно, отдают себе отчет или нет, думает каждая. Но и я, как врач, не могу взять на себя такую ответственность и посоветовать ей отказаться от аборта, рожать. А как она потом будет? Пусть сама оценивает свои возможности, сама принимает такое важное решение. Некоторым говорю, конечно. Например, сегодня пришла женщина — рубец после кесарева сечения. Беременность вторая, первому ребенку пять лет. Говорю: «Ну второго-то надо? Когда же, если не сейчас?». Соглашается и уходит, отказавшись от аборта.
— Как изменились так называемые «показания» к этой операции?
— Уже лет пять не делаем «по соцпоказаниям», оставляя решение и ответственность перед совестью за каждой самостоятельно. По медицинским показаниям — только в тех случаях, когда есть неопровержимые данные краевой генетической экспертизы об уродствах плода. На такое обследование направляем женщин из группы риска, и, если патология у будущего малыша выявлена, но излечима, — никто на прерывании настаивать не будет. Другой вопрос в том, что после того, как родить, надо еще и растить. Очень остро сейчас социальное неравенство. Многие болезненно переживают, если «у кого-то есть, а у меня нет». Очень унижает это «материальное несоответствие» детей, травмирует психику, ведет к протестным поступкам.
— Но ведь не в компьютерах же и плазменных телевизорах счастье. Скорее всего, эта психологическая зависимость человека от материальной составляющей в большей степени надумана самими же людьми, имеющими проблему. Ведь если поступать по совести и научиться довольствоваться малым, многое в собственной жизни незаметно меняется к лучшему.
— Не могу с этим не согласиться. Пример тому, как бездетные семьи после нескольких лет безуспешных попыток завести собственного ребенка усыновляют чужого, и вскоре жена беременеет, появляется и свой. На мой взгляд, это добрым людям, прошедшим «экзамен» на милосердие и великодушие, Бог дает просимое. На моей практике таких десяток примеров наберется! А те, кто злятся, сплетничают и скупые, никак ни чужого не обогреют, ни своего не заведут.
Должна измениться и позиция государства в этом вопросе. Без продуманной системной поддержки демографическую ситуацию к лучшему не изменить. Мой муж вырос в многодетной семье, девять детей у его матери было. Она трудилось техслужащей на двух работах, но получала все равно копейки, на содержание детей не хватало. В то время были круглосуточные детские сады, интернаты, и это было хорошей поддержкой для таких семей. Он рассказывал, что его забирали домой только на выходные. Он очень любил своих близких, вырос толковым человеком.
— Вы утверждаете, что абортов, действительно, стало меньше?
— Мы фиксируем только те случаи, когда срок беременности совсем небольшой (до 3 недель), и в условиях поликлиники делаем вакуум-аспирацию. В прошлом году за 9 месяцев таких вмешательств провели 69, в этом — 59. Но большинство женщин, решаясь на такой шаг, вне зависимости от срока, хотят ничего не видеть и не слышать и делают под наркозом в условиях стационара.
— Отключение сознания для того, чтобы не испытывать боли или угрызений совести хотя бы в самый страшный момент?
— Многие, действительно, сильно переживают. Плачут, и не от боли даже, а от душевных мук. Бывает так, что она хочет малыша, а муж и свекровь против. Одной муж даже сказал: «Оставишь — выгоню из дома». Люди живут, как потребители, боятся, что от лишнего рта снизится уровень достатка.
— Сильно изменилось сознание женщин за сорок лет Вашей практики?
— По-прежнему девушки хотят замуж, хотят иметь ребенка. Одного-то уж обязательно, нередко — и двух. Не каждая осуществляет свою мечту, и, как в прежние годы, когда «на десять девчонок по статистике девять ребят», рожают «для себя». Мужиков нормальных — дефицит! То в авариях гибнут, то в армии, то спиваются. Слышала, говорили по телевидению, что нигде в мире нет такой смертности среди мужчин до сорока лет, как у нас. Ну и что остается? Все бедные женщины тянут на себе, больше нет вариантов. Им еще в ноги поклониться надо, что берут все на себя, а их то и дело упрекают в эмансипации. Да никто бы на себя грузить не стал, если б было рядом надежное плечо. А его нет. Сложность еще и в том, что у некоторых в юности и выбор есть, а они все никак выбрать не могут. Везде пропагандируется образ богатого мачо, такой брутальный самец, непременно на машине. А где ее взять, если парнишка молодой, только жизнь начинает? Девочки ищут «принцев», а ребята от безделья уходят в подворотни, спиваются. Очень часто, проводя лекции в школах (а говорю тогда не по писанному, а от сердца), рассказываю девушкам, как опасны сексуальные приключения. Первый аборт заканчивается необратимым бесплодием у каждой пятой. Еще более опасна ранняя половая жизнь. От нее — инфекции, многие из которых протекают скрыто, а потом и бесплодие, и внематочные, и невынашивание. Ни для кого такой опыт не проходит даром. Задаю им компрометирующий вопрос: «У вас ведь теперь не модно быть девственницами?» — «Не-е-ет…» Ладно, хоть не соглашаются. Но по своим пациенткам вижу, что это не так, и обрушение нравственных норм очень пагубно сказывается и на здоровье.
— В чем же Вам видится выход? Что сделать в наших силах, чтобы изменить ситуацию к лучшему?
— Не знаю. Должна быть какая-то общественная инициатива. Например, дочка у меня живет в Архипо-Осиповке. Там местный священник попросил местных толстосумов скинуться. На эти средства был куплен инструмент, и дети теперь бесплатно занимаются при храме музыкой, пением, как в музыкальной школе. И внучка моя ходит, я очень рада. Знаю, там плохому не научат. Приюты, церковные школы — форм много, лишь бы суть была добрая, все было в поддержку семьи и материнства. Среди женщин, кто решился на рождение ребенка, несмотря на тяжелую жизненную ситуацию, может быть создано какое-то добровольное общество, возле которого могли бы аккумулироваться и средства жертвователей, и вещевая помощь имущих. Что для этого нужно? Да ничего! Только сердце, готовое прийти на помощь, и инициатива.
— Большое спасибо, Надежда Константиновна, за интересный разговор, за Ваше неравнодушие! Желаю здоровья и чистоты помыслов Вашим пациенткам!
Беседовала и записала

С. ШЛЯПНИКОВА.

Похожие записи

В Белоглинской ЦРБ после капитального ремонта открылось рентген-отделение с новым оборудованием

administrator

Правовая школа диабета

Система маркировки лекарств будет внедрена в России поэтапно

Напутствие будущей матери: успешно пройти 5 этапов

Редактор

В начале декабря во всем мире традиционно проходит всемирный день борьбы со СПИДОМ

administrator

Работать активно, противодействовать– эффективно

Редактор
Do NOT follow this link or you will be banned from the site!