Смерть она называла бытом, а войну – везением в своей судьбе. Войну, которая «сделала гражданственными» даже самые сокровенные стихи. Пока росли солдатские могилы, «в шинели» проходила ее юность. Юность! «Полковая», «фронтовая», «армейская», застенчивая, строгая, суровая. Она «ночует на снегу» и приносит себя в жертву в окопах. Именно «окопную правду», холодную и сдержанную, беспощадную, изображает Юлия Друнина. Сегодня ей 101 год.
Жизнь и искусство настоящего художника неразделимы. В творчестве Юлии Друниной – отражение ее бесстрашного времени. Без пафоса, театрального героизма и художественного вымысла: «Я не привыкла, / Чтоб меня жалели, / Я тем гордилась, что среди огня / Мужчины в окровавленных шинелях / На помощь звали девушку — / Меня…» На грани безумия, с осознанием необратимости жертв в ее стихах передан леденящий ужас. За строками «Целовались. / Плакали / И пели» следуют «Шли в штыки. / И прямо на бегу / Девочка в заштопанной шинели / Разбросала руки на снегу». Она пишет достоверно, до мурашек. Когда снимался советский фильм «…А зори здесь тихие», молодые актрисы со слезами на глазах читали Юлию Друнину.
Юлия пробилась на фронт сама, добровольцем, наперекор родителям. В пехоту. В самый неблагодарный род войск! Война вытеснила из нее юношескую романтику: «Я ушла из детства в грязную теплушку, / В эшелон пехоты, в санитарный взвод».
Поэт Константин Ваншенкин писал, что даже самые спокойные ее стихи озарены огнем «прифронтового пожара». И строки о любви переплетены с темой войны: «Читаю о любви – / Там про войну. / Читаю о войне – / Там про любовь…» Война подарила ей любовь. И отняла: «…С новой болью я снова пойму, / Что тебя мне никто не заменит, / Что верна я тебе одному». Но пробудила самые благородные и глубокие чувства, что могут быть у человека – любовь к Отечеству: «В семнадцать лет, / Кочуя по окопам, / Я увидала Родину свою».
В лирике Юлии Друниной – женский голос войны. В нем сила и мужество смешиваются с утратой и печалью: «Я была по-фронтовому резкой, / Как солдат, шагала напролом…» Она описывает молодых, хрупких девчонок, еще вчера мечтательных, влюбленных в звезды, но оторвавшихся от книг, чтобы «На горбу, / Проклиная судьбу, / Сквозь пожар и пальбу» нести солдат. Из университетов на фронт шла «элита комсомола» – «цвет юности». Они еще не дождались, пока настанет их весна, но уже горели в тылу врага.
Друнина ощущала себя «связной между теми, кто жив и кто отнят войной». Писала о бескорыстном подвиге, вине, благодарности, чтобы помнили, что война клубится «как мираж, как проклятье, как знамя», чтобы не были забыты погибшие советские герои, которые спасли мир от чумы XX столетия.
