Найти место гибели и упокоения деда нашему подписчику, читателю газеты Сергею Онищенко удалось после поисковых работ, изучения архивных данных, поездок к месту событий тех далеких военных лет.

«Здесь погиб мой дед», – сказал Сергей Васильевич, показывая фотографии после поездки в деревню Городок Духовщинского района Смоленской области.

Там он нашел сведения о местах последнего боя командира инженерно-саперной бригады РГК сержанта Самуила Онищенко.

Самуил Аверьянович служил в ШИСБР – штурмовой инженерно-саперной бригаде, так называемом сталинском спецназе, элите войны. Это был единственный род войск, где солдаты во время боевых операций должны были надевать броневые пластины на грудь и спину для защиты от пуль и осколков. Но это мешало маневренности в бою, и воины часто не надевали такой «бронежилет». И гибли тысячами, потому что самые горячие и опасные бои доставались на долю ШИСБР.

— От моего прадеда осталась только одна фотография. Таким он ушел на фронт в 1941 году из Краснопресненского Рязанского РВК добровольцем, с саблей отца и деда – потомственных казаков. Погиб 17 сентября 1943 года в боях за деревню Городок.

Одна фотография… И еще несколько последних писем с фронта. В них расспросы о жизни, наказы жене и детям, самые обычные слова простого полуграмотного колхозника и солдата. В них столько любви и нежности, доверия и сострадания, упования и веры, уважения и благодарности к своей семье, жене и детям, что дыхание перехватывает!

— Мы, его потомки, никогда не сможем нарушить эти заветы, обмануть деда и прадеда, предать его веру в будущее, — говорит Сергей Васильевич.

Письма с фронта

«Здравствуйте, и супруженька Мотичка, и деточки родные Дуня, Федя, Ваня и Васюнчик. Шлю вам всем скучный привет и крепко целую всех.

Дуня, хотя мне как отцу не к лицу тебе говорить, но скажу. Смотри, я скажу только это один раз, т. е. главное, что не бросайся в гулюшки, веди себя хорошо по-девичьи, в общем слушай маму, а она тебя навучить и наставить, только слушай.

Мотя, милая моя, а ты понимаешь, о чем я говорю, как и дела.

Ах! Мои дорогие и родные, скучаю, не знаю, как маленький ребенок, а почему прошу — пишите все чаще.

Сидя в лесу под сосною, об этом кончаю и сообщаю, что в этих письмах вы описали очень хорошо, как живете что вам так тяжело. Но я чувствую, что вы можете, что вы стараетесь, что вы по-умелому обворачиваетесь и обеспечуете себя.

Дуня, дочка моя разлюбезная, для меня работает весовщиком. … Дорогая моя доня, как мне радостно это слушать. А еще радостнее было, если бы ты и дальше продвинула себя, вот как Катя Панасенко — вот какова какая-то Дуня! Я прошу тебя, продвигай себя дальше, не ослабляй в грамме. Письмо я потом перешлю. Но пока все.»

«Первое письмо коротенькое. Прошу, опишите все и скорее, ибо я не могу уже, как говорят, дышать без Вас. Мотя! Угодка моя, не забывай об учебе детей, старайся, конечно, трудно, но я на тебя надеюсь, а вы детки Маму слушайте, помогайте и учитесь, стараясь со всех сил. Но пока все.

Но пока не время, Мотя и детки, был на фронте и опять ухожу. Жив буду — напишу, а нет – значит, что ж сделаешь. Но все, целую тебя, Мотя, и вас детки».

«Мотя! Милая моя и дорого любимая супруженька, не забываемая мной до конца моей жизни. Спасибо тебе за твою умелость руководить семьей и хозяйством, Вам, родные детки и любимые сыночки и дочечка, также спасибо и спасибо за Ваш труд и главное, за послушность Вашей дорогой родной и любимой мамы, отдающей всю заботу о Вас. Еще благодарю всем Вам и пожелаю еще лучше любить, слушать друг друга, беречь друг друга… и желаю вам счастья и здоровья. И также не забывать меня».