Петр Бойко — коренной житель Белоглинского района. Родился, вырос и всю жизнь прожил в селе Кулешовка. Женился, растил детей, работал. Если бы не тот октябрь 86-го, его биография была бы самой обычной для человека на селе: сад-огород, работа, семья.
Был он простым советским человеком. Начинал шофером – баранку крутил по родным проселкам и трассам. Позже сменил руль на гаечный ключ. Полтора года перед самой мобилизацией он отработал механиком в мехотряде.
– Работа как работа, – сказал он о том времени. – Семья рядом, дети растут.
Но в 1986 году случилось то, чего не ждал никто.
Осень 1986-го
В 35 лет Петра Алексеевича, как и многих других мужчин со всей страны, призвали по второй волне мобилизации. Не на войну – на тихую, невидимую катастрофу. Из родного Белоглинского района вместе с ним тогда отправились еще десять человек. Земляки, соседи, знакомые лица.
– Выехали вместе, – коротко вспоминает ветеран.
На родине осталась семья: у Петра Алексеевича подрастали двое детей. А впереди была зона отчуждения.
Тихий ядовитый город
Когда колонна въехала в Припять, первое, что ударило по нервам – не запах, не боль, а звук. Вернее, его отсутствие.
– Тишина, – говорит Петр Бойко. – Пустой город. Брошенные коляски посреди улицы. Квартиры открытые. Первомайские полотнища висят праздничные, а людей нет.
Эта картина въедается в память на десятки лет: город, который должен быть полон жизни, замер в одночасье. Как будто люди вышли на минуту и… исчезли навсегда.
Следом приходит другое ощущение, обманчивое:
– Воздух был чистым, загрязнен не был. Дышалось легко, – вспоминает ликвидатор.
Организму не больно, легкие не жжет. Но это спокойствие – ложное. Радиация не пахнет, не имеет вкуса. И единственный способ ее почувствовать – это странная, пугающая реакция тела.
– Только иногда, когда забываешь, где находишься, идешь, а слюна, как у коровы, идет, – вспоминает Петр Алексеевич. – Но на гражданке потом все нормально было.
Медики знают: это один из первых признаков того, что организм уже получил дозу радиации. Но тогда, в 86-м, об этом либо молчали, либо не придавали значения. Работать надо было.
Ликвидация последствий
Техники в зоне было много, но для людей вроде Петра Бойко она оказалась бесполезна. Экскаваторы и бульдозеры просто не успевали за живой силой.
– Работали только лопатой, – четко, без тени сомнения говорит он. – Вычищали все. Экскаваторы следом за нами не успевали.
Это не преувеличение. Первая задача ликвидаторов «второй волны» – снять и собрать верхний, самый зараженный слой земли. Машина не может подлезть под каждое дерево, под каждый куст. А человек с лопатой – может. И он это делал.
Смена – до изнеможения. Руки – в мозолях. Но главное испытание было другим – моральным: находиться в мертвом городе, зная, что каждый вдох (пусть и кажущийся чистым) может стоить лет жизни.
На вопрос, как они справлялись психологически, Петр Алексеевич улыбается. Эта улыбка – вообще его главная черта в разговоре. Он не жалуется. Не плачет. Отвечает коротко и по-мужски:
– Нормально. Никто не переживал.
Хотя, конечно, были моменты, когда напряжение достигало пика. 6 и 14 ноября 1986 года в зоне зафиксировали выбросы радиации.
– Нас тогда всех со станции разворачивали и отправляли обратно в город, – вспоминает Петр Бойко. – Неприятный момент.
Но и тогда – никакой паники. Приказ есть приказ. Женщины и дети далеко, в тылу. Значит, нужно выполнять работу.
В конце декабря 1986-го Петра Алексеевича и его товарищей отправили на заслуженный отдых.
— Награды вручили, поблагодарили и отпустили, — говорит он.
Есть ли последствия?
После возвращения домой государство делало то, что положено: санаторное лечение, путевки, обследования. Первое время – тишина. Никто не хворал.
– А потом, через полтора-два года, начали ноги болеть, руки крутить, – рассказывает Петр Алексеевич. – Язва желудка появилась. Но точно не известно же, от радиации это или нет, – рассуждает он сдержанно.
В ноябре 2025 года у Петра Алексеевича случился инсульт. Теперь он внимательно следит за своим здоровьем. Лекарства – строго по часам. Ассортимент внушительный.
– Целый ящик с таблетками. От давления, от язвы желудка. Да и по мелочи – витамины всякие, – улыбается он. – Открою и не знаю, что пить первым.
Но главная боль даже не в таблетках. Главное – это арифметика, которую он выдал почти между делом.
– Двое нас в живых осталось из одиннадцати, – сказал Петр Алексеевич о тех, кто был с ним «там». Многие ушли из жизни рано. Кто сильно болел, а кто не очень.
Всего из Белоглинского района на ликвидацию последствий было мобилизовано 96 человек. Больше половины не дожили до сегодняшнего дня.
– Вот друг мой недавно умер, – добавляет он тихо. – Онкология.
Сам Петр Алексеевич держится. Живет в родном селе с женой. На вопросы отвечает с достоинством. Глядя на его бодрый дух, трудно поверить, что позади – инсульт, язва, потерянные друзья и тот самый пустой город с первомайскими флагами почти 40 лет назад.
Редакция выражает глубокую благодарность Петру Алексеевичу за откровенный разговор и желает ему здоровья и сил!
