Общество

Не черствейте сердцем, люди!

Это был ужасный сон, оставивший в душе глубокий след. Валентина, которую при жизни Мария Федоровна знала как добрую соседку, умершую от рака 12 лет назад, привиделась ей стоящей и горько плачущей о детях своих. «Ведь говорила я Саше: «Не бросай детей, не бросай детей! Так почему же он их бросил?!» Мария Федоровна очнулась в ледяном поту, собралась с мыслями и успокоила себя: «К чему бы такому привидеться? Овдовевший Александр, о котором говорила во сне Валя, вскоре женился на женщине с ребенком, родили совместного и вот уже много лет живут неподалеку, и все у них, вроде, благополучно. Все дети с ними, выросли уже, трудятся. Правду говорят – верить снам нельзя!»
Дело это было в конце апреля, а где-то через неделю-другую снится Марии Федоровне другой страшный сон. Будто бы поднимается она на небо, проводят ее в жилища, а в одном из них – покойная Валентина в красивом виде, но очень грустная, а в руках у нее – голубая ткань типа шелка. Держит она ее над детской люлькой. А рядом с ней – ее, тоже покойные, свекровь и сводная сестра. Свекровь, с которой Мария Федоровна тепло общалась при жизни, ходила провожать ее в последний путь и поминать, требовательно попросила: «Тебе нужно к нам прийти».
В полном смятении проснулась Мария Федоровна. А через некоторое время знакомая, дальняя родственница Александра, попросила Марию приютить его беременную дочь, которую выгнала из дома мачеха. «Аленка у меня жила. Да в маленькой кухоньке без удобств я и еще двое взрослых детей теперь. Может, пустишь ее к себе, тёть Мань?» – спросила Лида. И многое стало понятно. Алена ждала ребеночка, выйти замуж не получилось, а мачеха от мнимого позора выставила ее прочь. Это за нее просили во сне ее покойная мать, а затем и бабушка. Это она нуждалась в помощи как раз в то время, когда сны эти были! Бедное дитя! Она сама была еще девочка, с ясным и кротким взглядом голубых глаз, опушенных длинными ресницами. Выросла у Марии на глазах, и та всегда любовалась на нее – работящую да кроткую.
– Конечно, Лидочка! Пусть живет у меня Аленка. Она мне только в радость будет! Место найдется. А там, глядишь, все Господь к хорошему управит, будем надеяться, – только и вымолвить успела, обняв за плечики робкую девочку в свободном платье, скрывающем живот.
Это потом уже, когда Алена оказалась у нее, отогрелась душой, освоилась, рассказала, как произошло все это.
– У меня мальчик был. Хороший такой, ласковый. Я его всем сердцем полюбила. Встречались почти целый год, но, оказывается, он параллельно еще с одной девушкой в своем селе общался. Я об этом ничего не знала, – рассказывала Алена. – Потом ездить он ко мне перестал. Тогда через общих знакомых узнала, что у него скоро свадьба, а невеста беременная. Я очень расстроилась, но смирилась и простила Костю. В душе пожелала ему счастья в браке. Тогда еще не знала, что тоже жду ребенка. Словом, они сыграли свадьбу, а я вскоре сделала тесты на беременность – три подряд, и все показали по-разному.
Результат обследования у врача был однозначным – беременность больше двух месяцев. Об этом я сказала дома, и мачеха поначалу отнеслась спокойно. Но через некоторое время категорично приказала идти на аборт. Я послушалась. Но получилось сначала так, что врача не было, потом по какой-то причине не делали такие операции, затем не оказалось наркоза. Знакомая вызвалась посодействовать и искала необходимые медикаменты вместе со мной. Но, видно, Господу было не угодно, чтобы малыша убили. Ничего не вышло! И вот подруга при мне позвонила мачехе и сообщила, что наркоза не нашли и операции не будет. Та в ответ жестко заявила, чтобы домой не возвращалась.
Я и не вернулась в тот дом, куда вошла девятилетней сиротой вместе с шестилетним братиком Вовой и папой. Мы жили неплохо, отношения были доброжелательные – обычная семья. Называли ее мамой и во всем старались слушаться. После того, как она со мной так поступила, братишка несколько дней домой не приходил в знак протеста, жил у друзей. Он как только школу окончил, сразу работать пошел. Учится в ПУ-33 и трудится, чтобы копейку в дом приносить. А сейчас говорит: «В армию уйду и больше сюда не вернусь!»
Отец поначалу, когда я жила у коллеги по работе, очень переживал, говорил: «Заберу Вовку (брата моего) и уйдем вместе с тобой на квартиру». Но я понимаю: ему сделать это тяжело, ведь у него с мачехой еще есть совместная дочка. Не оставлять же ее без отца?
– Твоя мама, Валентина, тоже сирота. Ей было 4 годика, когда ее мать умерла от рака. Овдовевший отец женился на женщине с двумя детьми – доброй, очень хорошей, – напомнила Аленке семейную историю Мария Федоровна. – Они жили в соседях, и я все помню. Выросли дочки Нины, вышли замуж, разъехались, а потом юная мама твоя повстречала Александра. Поначалу они жили в доме его родителей, даже собирались рядом строиться, оформили документы на план, но потом Нина позвала молодых к себе. И взрослые дочери, приехав на семейный совет, заявили: «Живите здесь, нам ничего не нужно. Доглядите маму, и все будет ваше». Конечно, официальной бумаги никакой не составляли, все только на словах. И стали твои родители обустраивать этот домик. Там же родились и ты, и Вовочка.
Потом мама твоя неизлечимо заболела. Свела ее в могилу опухоль раньше отца и мачехи. Тогда приехали дочери, забрали Нину к себе. А дед Валя вынужден был уехать жить к сыну от первого брака, с которым отношений до этого, можно сказать, и не было. Но там хорошие люди оказались. До самой смерти жил он в заботе и участии. Похоронили его по-человечески, все сделали, как положено. А родительский дом сводные тетки твои продали. Поэтому и остались вы с Вовкой без своего жилья, и отец ваш в чужом дворе на птичьих правах, боится рот открыть. Была бы хоть бабушка, отцова мать, жива, она бы тебя в беде не оставила. Но и она в сырой земле. А в том доме, где начинали совместную жизнь твои родители, один из пятерых братьев твоего отца с семьей живет. И там у Александра, даже через суд, только одна пятая доля будет. Вот такая, Алена, история.
– Да я все понимаю, и на отца не сержусь, – на глазах у девочки блестели слезы. В этот момент ей жалко было всех: бедную маму, отца, братишку. Собственные неприятности отступили на второй план.
С предприятия, где работала, Алена оформилась в декретный отпуск. Выплата оказалась невелика, а предстояло подготовиться к появлению новорожденного. А тут еще – необходимость регулярно выплачивать кредит в 60 тыс. рублей, оформленный мачехой на Аленкин паспорт.
– Я же в семье жила, нам средства нужны были, а ей уже не давали. Поэтому оформили на меня. А теперь платить кому же, конечно, мне, – пояснила она своей благодетельнице, которая давала ей теперь и кров, и питание, и заботу, а самое главное – настоящую материнскую любовь, причем, совершенно бескорыстно.
Правда, с выплатой кредита помогает Аленке тетушка из Хабаровска. Она поддержала морально племяшку, когда у той в голове был полный сумбур. Одни знакомые кричали: «Сделай искусственные роды! Куда тебе ребенок? Сама еще молодая, себе найдешь, а с дитем никому не нужна будешь». Другие говорили: «Да хоть бы и роди, это теперь не позор. Сколько вон и разведенных, и одиночек…» Кто-то советовал: «В роддоме можно будет оставить…» И только далекая тетушка по телефону в то тяжелое время сказала четко и здраво: «Дурить не смей! Носи с радостью. Дал Бог дите, даст и на дите! Все хорошо будет!» Теперь и вовсе жизнь для Аленки к добру повернулась. Такой человек, как тетя Маша, сейчас для нее самая дорогая родня! А сколько людей добрых, отзывчивых идут теперь к ним, несут, кто чем богат – картошку, мясо, детские вещички, а кто и деньжонок даст от чистого сердца.
– 26 августа мой отец умер, – рассказывает Мария Федоровна. – Это был замечательный, светлой души человек. 3 октября сорок дней по нему справили, а 4-го Бог ко мне Аленку привел. Моя родная единственная дочь Тамара живет в Краснодаре. Она очень любит детей, поэтому работу выбрала себе такую, чтобы все время с малышами возиться. А своих Бог ей не дал. В юности родила было семимесячного мальчика, да не выходили его в больнице, умер на пятые сутки. Тамарочка теперь Аленку за названную сестру величает. Все детское приданое, что готовили для ее малыша, теперь Алене с любовью передали. Я всю жизнь болела тяжело. Вот моя Тамара и говорит: «Я ведь, мама, тоже на ее месте оказаться могла. Так же горюшка хлебнула бы полной мерой, если бы тебя на свете не стало». Свою девочку я и вовсе с шести лет одна поднимала. Может быть, ради ребенка Господь и оставил меня на белом-то свете.
В августе Алена узнала, что у ее любимого семейная жизнь не задалась, и он подал на развод. Вскоре Костя разыскал покинутую им Аленку. Все простив и с надеждой приняв его, как родного, она ездила с ним знакомиться с его родителями. Приняли они ее по-доброму. Целый месяц встречались. До родов оставалось чуть больше двух месяцев. И вдруг Константин снова пропал. Как стало известно потом Аленке, опять-таки от третьих лиц, уехал он навсегда на Ставрополье. Ждать больше было некого и нечего.
Нет, все-таки надеялась молодая мама, что хотя бы в день выписки из роддома появятся родные бабушка с дедушкой. Они, действительно, встретились на перекрестке, когда Алену с новорожденным чужие ей по крови люди везли в свой теплый и уютный дом. Родители Кости ехали по собственным коммерческим делам. Видимо, о снохе и маленьком комочке с их кровью и плотью даже не вспоминали.
Впрочем, родной отец Алены в день выписки из роддома пришел поздравить дочку. Заходит иногда и в дом Марии Федоровны пообщаться с внучком и помочь по необходимости.
А он, еще и месяца от рождения нет – вылитый папочка. Тот же характер и та же мимика, хотя и совсем крошка. Пока его малюткино дело – активно сосать мамину грудь и крепко спать. Беспокойства в маленьком домике, где живут пожилая нездоровая женщина с добрым сердцем и юная мать-сиротка, теперь день деньской хватает. Ведь ни для кого не секрет, как растят малышей, сколько надо труда и заботы.
– А я на все скептические реплики соседей отвечаю спокойно: «Вы кошечек подбираете, вам жалко. А здесь – человек!» – поясняет Мария Федоровна. – У нас в семье, так уж повелось, всегда принимали тех, кто в помощи нуждался. Мои дед и бабушка в годы войны взяли к себе и воспитали вместе с тремя своими детьми дочь расстрелянного немцами во время оккупации дедова брата. Жена его умерла от тифа. Кстати сказать, ту девочку тоже Аленой звали. А потом еврейскую семью от фашистов у себя укрывали – мать и двоих взрослых дочерей. После войны уже приютили отца с дочерью, пока те собственную хатенку не обустроили. Я думаю, что люди должны друг другу помогать. Только добром и любовью мир держится. Если бы Аленке свой уголочек какой дали из муниципального фонда, я бы по-прежнему ей помогала, заботилась о ней по-матерински. Очень хочется, чтобы у нее все в жизни наладилось и семья своя получилась. Она славная девочка и счастья достойна. Сейчас собираем пакет документов, чтобы поставить ее в очередь на получение жилья, ведь это ей так необходимо.
Записала

(По этическим соображениям все имена героев изменены.)

С. ШЛЯПНИКОВА.

Похожие записи

Общественная палата России набирает членов наблюдательной комиссии Краснодарского края

Редактор

Праздник «по-восточному» – это красиво и торжественно

Редактор

Ковчег с частицами мощей Святого великомученика и Целителя Пантелеимона,

Редактор

Первый фестиваль ухи в Белой Глине

Сергей Сергеев возглавил «Россети Кубань»

Редактор

Выйти из «тени». Почему важно легализовать гостиничный бизнес

Редактор
45981756